- Боюсь я этого визита, - подал голос молчавший до сих пор Гидон Амитай, самый молодой среди членов совета, но успевший принять участие уже в двух десятках акций. Слова его вызвали улыбку, поскольку все знали, что Гидон никогда и ничего не боялся. - Боюсь, потому что Рабин, как обычно, от нас откажется. Ему, видите ли, нужно поддерживать имидж, пусть даже ценой единства еврейской нации.

- Политикам, - наставительно сказал рав Штейнгольц, - нужно прощать ложь. Даже наши праотцы время от времени вынуждены были скрывать свои мысли. А уж сейчас, да еще в гойском окружении... Все, переходим к завтрашней акции. Гидон, мы слушаем.

- Все готово, - сказал Амитай небрежно, будто о деле, само собой разумеющемся. - Четыре мины в Чивитавеккия, на пирсах Шестого флота. Тактический ядерный заряд в полкилотонны вблизи от военной базы во Фраскати. Радиоподрывники на местах. На завтра италийцы акций не ожидают объявление дадим в семь утра, за полчаса до взрывов. На эвакуацию им хватит.

Зеев впервые услышал, что, кроме обычных мин, установлен и тактический ядерный заряд. Он знал, конечно, что в Обществе существуют секретные секции, что задавать кое-какие вопросы нельзя, он и не задавал, но хотел бы все же знать, каким образом людям Амитая удалось заполучить компоненты плутониевой бомбы, собрать ее - не говоря уж о том, чтобы доставить на место! Иногда ему казалось, что он завидует Амитаю - не столько его молодости (какой смысл завидовать тому, что определяется только волей Творца?), сколько способности принимать неожиданные решения, самоуверенной силе в лучшем смысле понятия "самоуверенность". Задумавшись, он пропустил несколько фраз и поймал конец предложения рава Штейнгольца: