"А о чем думал генерал Шапиро, когда в сорок девятом не смог сбросить италийцев в море? - мысленно спросил рава Зеев. - Возможностей было даже четыре, по числу морей: Ионическое, Тирренское, Лигурийское и Адриатическое..."
- И они теперь говорят о нашей жестокости! - завершил свой монолог рав Штейнгольц. - Они, которые согнали нас в гетто, запретили жить в Риме, нашем городе! Эти гои, эти антисемиты, эти...
- А если бы в Иерусалиме сидели не трусы, - подал голос Марк, - то нам бы не пришлось сейчас воевать.
Это был давний и бессмысленный спор, и Зеев подумал, что, если Марк опять сцепится с равом, им до начала комендантского часа не удастся принять решение.
- Не будем о Рабине, - быстро сказал он. - В Иерусалиме своих проблем достаточно. Давайте...
- Вот именно, - тут же согласился рав, которому тоже не хотелось начинать дискуссию - он предпочитал монологи. - Я считаю вчерашнюю акцию успешной. Гибель Аркана Шаллона связана с личными мотивами, это дело его и Творца, и мое как раввина. Как отреагировали в Вашингтоне?
- Никак, - сказал рав Иосиф Визель, отвечавший за международную информацию. - Телевидение, естественно, нагнало на народ страха, а госдепартамент сделал вид, что ничего не случилось. Более интересна реакция Берлина. Канцлер Коль заявил, что борьба с терроризмом не отменяет борьбы за независимость и права на возвращение. И пусть мне объяснят, что он имел в виду! Наше право на независимость Еврейской Римской Республики? Или право италийцев на возвращение, потерянное ими за два тысячелетия рассеяния?
- Канцлер Коль, - усмехнулся в бороду рав Штейнгольц, - всегда оставляет нам возможность для самооправдания, а италийцам - для обвинения. В конце концов, экономические интересы Германии превыше всего...
И он демонстративно похлопал по прикладу "шмайссера", лежавшего на журнальном столе.
- Козырев в Москве призвал италийцев к компромиссу, хотя и осудил акцию, в результате которой, по его словам, погибли невинные, - продолжал рав Визель. - А Ельцин в то же время заявил, что Москва не откажется от дружественных связей с Иерусалимом, и что он не намерен отменять свой визит в Большой Израиль из-за того, что горстка фанатиков нарушает Конвенцию о Риме. Фанатики - это, естественно, мы.