- Комментариев не имею, - быстро сказал Квинт. - Я лишь передал слова министра.

"Надеюсь, дорогой Гай меня простит, если я вставил не то слово, думал пресс-секретарь, выезжая на своей "хонде" с территории госпиталя храма Юпитера Капитолийского. - Мог бы, между прочим, как-то варьировать свои привычные штампы, а то ведь журналистам наскучит с ним говорить, все известно заранее. Солдафон, что с него возьмешь."

Впрочем, Светоний Квинт прекрасно знал, что можно взять с министра Гая Туллия. Остановившись на красный свет перед поворотом на холм Септимия, он набрал на трубке бипера привычный номер. Клавдия откликнулась мгновенно - явно ожидала звонка.

- Хорош, хорош, - сказал Светоний, предупреждая вопросы. - Произнес обычную речь...

- Слышала, - прервала его Клавдия. - Ты шел в прямом эфире по второй программе.

- Да? - удивился Квинт. - Не знал. А то причесался бы.

- Ты приедешь?

- Уже еду, дорогая. В загородный коттедж?

- Милый, ты же звонишь не в городскую квартиру, верно? Целую и жду.

- Взаимно, - пробормотал Светоний и положил трубку на рычаг.

За светофором он свернул налево и выехал на бульвар Оливетти. Так было дальше, но зато поспокойнее, можно съехать на скоростную полосу и думать не о светофорах и пробках, а о том, что делать с Клавдией. Связь становилась опасной. Она была опасной с самого начала, но тогда была прелесть новизны, может, даже любовь, но скорее сильное влечение, обычное дело. А Клавдия решила почему-то... впрочем, все женщины таковы, италийки особенно... И что теперь? Совершенно ни к чему, чтобы Гай узнал о том, чем занимается его жена в обществе его друга Светония.

Перед кольцевой дорогой стояла толпа юнцов, поднявших над головами плакаты: "Мир - сегодня!", "Тоскану - романцам!" А на противоположной стороне держали оборону сторонники крутых мер, и плакаты были иными: "Евреи, уезжайте в Израиль!" и "Не отдадим Тоскану!" Обе толпы выясняли отношения с помощью камней, перебрасываемых через дорогу. Того и гляди, получишь камнем по кузову или стеклу.