- Неплохо выглядишь, мой Гай, - сказал он. - Врач сказал, что вечером к тебе можно будет даже допустить репортеров.

- Это все, о чем я мечтаю, - заявил Туллий. - Так и вижу себя на экранах телевизоров в Москве и Лондоне.

- В Париже не видишь?

- Французы всегда нас поддерживали, в отличие от русских и англичан. Скажи, мой Светоний, сильно ли пострадало здание?

- К сожалению, да, мой Гай. Обрушилась вся стена со стороны стоянки. Но Президента беспокоит сейчас другое. Видишь ли, после утренних терактов не последовало обычных заявлений со стороны евреев. Никто - ни "Ках", ни "Бней Иегуда", ни "Эрец" - не взял на себя ответственность. К тому же, водитель второй машины скрылся. В полиции недоумевают: то ли было запланировано, чтобы лишь один террорист исполнил роль самоубийцы, то ли он просто не успел выскочить.

- Меня как-то не волнуют эти тонкости, - прервал Квинта Туллий. Надеюсь, что теперь-то наш дорогой Президент закроет территории надолго, если не навсегда. Я ведь говорил...

- Да, да, - поспешно согласился Квинт. - На территориях объявлен комендантский час, везде, даже в Ломбардии. И что в результате? В Риме закрыты многие заводы и прекращено строительство, потому что... ну, не тебе объяснять.

- Конечно, - с горечью сказал Туллий, - мы, италийцы, неплохие вояки, мы вот уже сорок лет отстаиваем свое право на эту землю, и в результате до сих пор не имеем своей промышленности. Ты знаешь, мой дальний предок был патрицием во времена Августа и...

- ...И положил немало евреев, когда встал во главе Десятого легиона, - поспешно сказал Квинт, историю эту он слышал от Туллия раз сорок и не хотел терять времени. - Поправляйся быстрее, без тебя в правительстве как-то иссякает боевой дух, недаром романцы покушались именно на твое ведомство.